Некоторые аспекты евразийской интеграции и перспективы формирования единой социальной политики ЕАЭС

« Назад

Некоторые аспекты евразийской интеграции и перспективы формирования единой социальной политики ЕАЭС 10.06.2016 11:28

Говоря о постсоветском пространстве, нельзя избежать двух ключевых сюжетов: «конфликты» и «интеграция» Вот о некоторых специфических аспектах интеграции на постсоветском пространстве и хотелось бы поговорить. В глобализирующемся мире макрорегиональную интеграцию можно рассматривать как метод повышения конкурентоспособности, когда в конкурировать между собой станут уже не отдельные национальные экономики, а крупные региональные экономические союзы. Поэтому не удивительна потребность как России, оказавшейся подверженной экономическим санкциям, так и других постсоветских государств в евразийской интеграции. Собственно, хотелось бы различать глобализацию мировой экономики как новое качество интернационализации на стадии её предельно возможного развития вширь и региональную экономическую интеграцию как высшую ступень развития данного процесса вглубь. В этом отношении представляется, что региональная интеграция в современных условиях скорее ближе к идее «автаркии больших пространств» Фридриха Листа.

 

Говоря о формировании евразийского социального пространства, констатируем противоречивый характер интеграционных процессов. Так, руководители и Белоруссии, и Казахстана неоднократно заявляли, что ЕАЭС не предусматривает политической интеграции, не уделялось внимания при подготовке договора о ЕАЭС и интеграции социальной. При этом странами ЕАЭС уже в предыдущие годы на межгосударственном уровне и в рамках Евразийского экономического сообщества и Таможенного союза был принят ряд соглашений относительно социальной политики.

 

Достаточно назвать Концепцию согласованной социальной политики государств-членов Евразийского экономического сообщества (КССП, 2007 г.), обозначившую актуальные проблемы в социально-трудовой сфере и обращающую внимание на то, что решение указанных проблем осуществляется при различных уровнях социально-экономического развития и моделях социальной политики стран-участников.

 

Тем не менее, провозглашая «поэтапную интеграцию» и создание «единого евразийского экономического и социального пространства» следует разобраться с очерёдностью форм межстрановой конвергенции. По оценкам специалистов в настоящее время существуют следующие степени межгосударственной интеграции:

1) зона свободной торговли;

2) таможенный союз;

3) единое экономическое пространство, общий рынок, международное экономическое сообщество;

4) экономический союз;

5) валютный союз.

 

Поэтапная реализация этих пяти процессов означает полное осуществление экономической интеграции.

 

На данном этапе страны ЕАЭС находятся на третьем этапе интеграции (единое экономическое пространство - международное экономическое сообщество - общий рынок). Поскольку институциональные формы евразийской интеграции в чем-то копируют практику европейского сообщества, то стоит разобраться, что из опыта ЕС может быть полезно для ЕАЭС. В том числе, в области социальной политики. Ведь объединённая Европа прошла весь этот путь в прошедшие десятилетия. Сегодня ЕС столкнулся с рядом непреодолимых противоречий и находится в кризисе. Тут и последствия наплыва переселенцев из стран Азии и Африки, и проблемы неравномерности развития внутри самого ЕС, долг Греции и других стран группы PIGS. Тем не менее, как позитивный, так и негативный опыт интеграции европейских стран, в частности, применительно к становлению социальной системы в ЕС может оказаться небезынтересным.

 

Как известно, всё начиналось не с социальной интеграции, а с интеграции корпоративной, решавшей заодно проблему безопасности в Европе: учреждение Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом). Социальная же программа этих евросообществ на раннем этапе интеграции отличалась противоречивостью в целях (политические – социальный консенсус, практические – приспособление рынка рабочей силы к новым условиям хозяйствования). В то время страны-участники евросообществ еще не были готовы к принятию единой согласованной социальной политики. Более того, существовали мнения, что она может помешать конкурентоспособности национальных экономик и ущемлять национальные суверенитеты. Однако следует отметить принятие Европейской социальной хартии (1961 г.). Но, по оценкам специалистов, даже после внесённых в хартию в 1996 г. дополнений и обновлений, она носит общий декларативный характер, не предписывающий обязательств участникам этого договора.

 

Постепенно, под давлением рабочего движения социальная политика выдвигается в число более важных направлений деятельности евросообществ. Пришло понимание необходимости активной наднациональной социальной политики и в качестве фактора, способствующего формированию экономического и валютного союза и как одного из звеньев будущей европейской системы регулирования экономики. На Парижском саммите стран-участниц ЕЭС (1972 г.) впервые был поднят вопрос о разработке общеевропейской социальной политики, которая рассматривала бы наиболее важные социальные проблемы государств евросообществ в комплексе с основными направлениями дальнейшей интеграции. Была принята формулировка, согласно которой цель интеграции должна состоять в создании «социальной Европы», «Европейского социального союза». И, начиная с этого времени, было разработано более 50 директив в области трудовых прав работников, регламентирующих уровень оплаты труда, продолжительность труда и отдыха, оплачиваемого отпуска и др. Представляется, что данный опыт важен и для государств ЕАЭС.

 

Относительно же интеграции социальной политики после образования ЕC, формирования экономического и валютного союза, можно отметить, что хотя решение социальных проблем остаётся в ведении каждого отдельного государства, продолжаются поиски путей унификации социальных систем, гармонизации социальных отношений в ЕС. В совершенствовании социальной политики всё больше внимания уделяется социальной ответственности бизнеса, помимо основных субъектов социального партнёрства возрастает роль НКО.

 

Выработке общей социальной модели в ЕС способствует наличие следующих факторов: общее интегрированное экономическое пространство с единой валютой, способствующее экономической и социальной стабильности развития и усиления мировых позиций ЕС; общие социально-демографические тенденции на территории ЕС; развитие процессов глобализации и информационных технологий, требующее изменений в формах организации труда и повышения требований к мобильности рабочей силы.

 

Согласно Лиссабонской декларации развития ЕС в XXI в. в объединённой Европе предполагается формирование вслед за экономическим и валютным и других единых европейских пространств: информационного, научно-технологического, социального и образовательного. Но насколько успешно происходит создание единой европейской социальной модели? Приводятся аргументы, что социальные системы в ЕС во многом несовместимы и наибольшее различие между странами ЕС наблюдается именно здесь. Основной проблемой ЕС в социальной сфере остаётся наличие межгосударственных разногласий в области согласования законодательств стран-участников в этой сфере. Общая социальная политика ЕС носит скорее рекомендательный характер и, таким образом, создание «социальной Европы» отстаёт от темпов экономической и валютной интеграции.

 

На сегодняшний день специалисты обозначают, по меньшей мере, три модели, обнаруживающих различие в социальной политике европейских государств: «нордическую» («скандинавскую», «шведского социализма»), «континентальную» («корпоративистскую», «патерналистскую», «социального рыночного хозяйства») и «островную» («англосаксонскую»), связанных с социал-демократическим, консервативным и либеральным пониманием социальной политики соответственно. А существует ли четвёртая модель - «средиземноморская» («южноевропейская»)? Это остаётся дискуссионным, хотя появление группы стран PIGS свидетельствует, скорее, о существовании «средиземноморской» модели. Но еще возникает ряд вопросов, поскольку за чертой рассмотрения оказывается так называемая «Новая Европа».

 

В пользу формирования единой европейской социальной модели говорит наличие ценностей, разделяемых всеми национальными моделями социальной политики в странах ЕС: конкурентоспособная экономика и экономический прогресс, социальная справедливость, социальная безопасность, социальная солидарность, признание роли социальных партнеров и социального диалога, благоприятная для общества экология, всеобщий доступ к образованию, высококачественное и общедоступное здравоохранение, демократия и человеческое достоинство, отказ от любых форм дискриминации, а также гендерное равенство. Хотя, собственно, на декларативном уровне большинство этих положений нашли отражение и в документах по социальной политике стран ЕАЭС, в том числе и в КССП. 

 

Но говоря о достижениях в европейской социальной политике, стоит обратить внимание на существующую там систему социальных индикаторов и показателей. Так, шведскими специалистами было внесено в национальный, а затем и в широкий общеевропейский оборот ключевое для социальной политики понятие «социальной проблемы», впервые предложенное экспертной группой ООН в 1961 г., как состояния «нужды в жизненном положении человека, которое может быть устранено действиями общественных институтов». Итак, к числу таких социальных проблем, актуальных в современном обществе и требующих вмешательства и разрешения относят: проблемы, связанные с детьми и молодёжью (выбор профессии, молодёжная безработица, асоциальные, педагогически запущенные дети и др.); материнством и семейной жизнью (семейные конфликты, одинокие матери, разводы, семьи с детьми с нарушениями развития и инвалидами и др.); старостью (экономические проблемы стариков, адаптация к жизни пенсионера, изоляция от окружающих, уход за пожилыми людьми); с инвалидностью и болезнью (реабилитация инвалидов, уход и др.); профессиональной жизнью (профессиональная адаптация, переквалификация, низкая зарплата, производственный травматизм и др.); отклоняющимся поведением; социальными и экономическими изменениями (миграция, урбанизация, локализация определённых социальных групп и др.); природными и политическими потрясениями (наводнения, землетрясения, жертвы войн, беженцы и вынужденные переселенцы); а также социальными меньшинствами (этнические и религиозные группы). Подобная классификация социальных проблем может быть инструментально востребована и в странах ЕАЭС при определении индикаторов и показателей эффективности социальной политики, выявлении адресатов социальной помощи и т.п.

 

Учёт всего этого европейского опыта, в том числе совершённых ошибок становится важным и при выстраивании социальной политики в странах ЕАЭС. Ведь отечественная миграционная политика фактически направлена на привлечение рабочей силы для замещения невостребованных вакансий малоквалифицированного физического труда. Проблема в том, что такие трудовые мигранты способствуют консервации низкооплачиваемых рабочих мест, что отражается на всём рынке труда. и, в конечном счете, препятствует модернизации экономики. 

 

Итак, ситуация с формированием единой социальной политики стран ЕАЭС соответствует ранним и средним этапам развития европейской интеграции, когда вопросам социальной политики уделялось недостаточное внимание. Если в Европе 1960-1970-х гг. проблемы усиления социальной политики решались путём массовых выступлений трудящихся, то в условиях неразвитости рабочего и профсоюзного движения в сегодняшней России, Белоруссии и Казахстане  эффективность такого пути гораздо ниже.

 

В то же время, в условиях внешнеэкономических санкций со стороны стран Запада (включая ЕС), с которыми столкнулась Россия в 2014-16 гг. и с которыми сталкивается Республика Беларусь на протяжении ряда лет, переход на стандарты ЕС в социальной политике, включая положения «Европейской социальной хартии», представляется скорее химерическим. При этом, в ситуации потенциальной изоляции наших стран со стороны Запада скорее будут проявляться те или иные мобилизационные формы, что в конечном счете повышает нормы эксплуатации труда. С другой стороны, сложная международная обстановка диктует потребность в повышении социальной солидарности и снижения социальной напряженности. И здесь вполне следует ожидать инициатив со стороны государства, по старому опыту Бисмарка, обращающегося к активной социальной политике. Ведь в условиях, когда глобализация как процесс, ведущий к снижению суверенитета государств, явно «буксует», обозначаются противоположные, центростремительные и изоляционистские тенденции в политике многих государств и объективно возрастает роль государства (которое ещё рано списывать со счетов) и его активной политики, в диапазоне от прямых патерналистских мер до программ развития среднего и малого бизнеса.

 

Селезнев Игорь Александрович, заместитель объединенного центра Северокавказских социальных и социально-политических исследований Института социально-политических исследований РАН, кандидат социологических наук.