Американская стратегия в Афганистане и Южной Азии 2017 г. и реакция стран региона

« Назад

Американская стратегия в Афганистане и Южной Азии 2017 г. и реакция стран региона 07.09.2017 12:10

 

Первая речь Д. Трампа в качестве главнокомандующего вооруженными силами (ВС) США, состоявшаяся 21 августа 2017 г. на военной базе Форт-Майер, по сути, означала ремейк событий первой декады ХХI века в республиканском исполнении[1]. Там была объявлена новая стратегия США не только в Афганистане, но и Южной Азии, включая Индию и Пакистан. Тем не менее, основной фокус выступления американского президента был направлен на Кабул. При этом Вашингтон продемонстрировал три принципиально разных подхода к трем соседним странам единого географического региона, ставя своей целью разобщить их.

Основной посыл Д. Трампа – возвращение американских и коалиционных войск в Южную Азию, как минимум, на период его президентства (четырех/восьми лет). Но возвращение в Афганистан исключительно за победой, которая нивелирует поражение США в антитеррористических кампаниях в Ираке и Сирии. И ради этого Белый дом задействует все военные, дипломатические и экономические инструменты американской власти. Но, заявляя, что Афганистан является квинтэссенцией внешней политики США, президент Д. Трамп изменил подход к Афганистану, который стал для США инструментом или предлогом, чтобы втиснуться в восточный регион мировых держав ХХI века – Индии, Китая и России. Их курс на сближение в рамках международных структур и организаций – ШОС, БРИКС, а также экономический рост и укрепление обороноспособности каждой из них, вызывает у Вашингтона все большую озабоченность.

Особые опасения Белого дома вызывает китайская инициатива «Один пояс, один путь», в частности, ее первый зарубежный инфраструктурный проект - Китайско-пакистанский экономический коридор. Его реализация к 2021 г. предоставляет Пекину выход в Ормузский пролив и далее на рынки стран Персидского залива, а также Африки и Европы. Но главное – контроль Пекина за движением танкеров с сырой нефтью из ближневосточных стран для Вашингтона.

Потребность США продолжить войну за океаном – это реакция Д. Трампа на давление со стороны собственного оборонного комплекса и гражданского истеблишмента. Чтобы открыть новый фронт борьбы, необходим весомый предлог, да это и накладно с точки зрения финансовых ресурсов. Поэтому для начала республиканцы возвращаются на свои базы в Афганистане.

В основе новой стратегии США по Афганистану лежат три фундаментальных постулата:

а) борьба до окончательной победы;

б) американские войска остаются на неопределенный срок;

в) борьба с терроризмом не ограничивается Афганистаном, а выходит на региональный уровень, т.е. начиная с Пакистана, и далее по часовой стрелке: Иран, Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан и Китай.

В Афганистане администрация СЩА ставит краткосрочную цель: ликвидация таких террористических организаций, как «Исламское государство» (ИГ) и «Аль-Каида», недопущение захвата талибами власти в Кабуле и превентивные действия по предотвращению массовых терактов против США.

Для достижения поставленной задачи США усилят военную поддержку афганскому правительству и национальным ВС на местах в борьбе с талибами. В центре новой программы - дополнительное военное оснащение (поставки новых видов вооружений, включая вертолеты американского производства), подготовка и консультирование Национальных сил безопасности Афганистана и т.д.

С целью ведения эффективной полномасштабной борьбы главнокомандующий США Д. Трамп предоставил американским войскам широкие полномочия по принятию ими самостоятельных решений на местах в режиме реального времени. Помимо этого, он подписал приказы об их дополнительном финансировании и увеличении численности войск до 10 тыс. американских военнослужащих в этой стране (на самом деле речь идет об увеличении общей численности всего на 1600 военнослужащих, что явно недостаточно для решения поставленной задачи).

Д. Трамп анонсировал новую американскую стратегию в период, когда афганские талибы контролируют уже более 40% территории страны. Наиболее тревожным является распространение их влияния на северные провинции Афганистана, которые ранее считались относительно спокойными. Причем присутствие ИГ лишь ухудшает ситуацию с безопасностью. В связи с этим США высказывают опасения, что в случае захвата власти талибами в Кабуле террористические группировки ИГ и «Аль-Каида» прочно укрепят свое присутствие в Афганистане.

Принципиально новым, отличным от прежних, является заявление Д. Трампа об отказе от попыток перекроить Афганистан по своему образу и подобию, переложив проекты развития демократии и государственного строительства на местную администрацию. Одновременно президент Д. Трамп призвал правительство национального единства провести экономические и социальные реформы и искоренить коррупцию.

Пакистан, как и при президенте Б. Обаме, остается частью южно-азиатской стратегии Д. Трампа. Вслед за демократами администрация республиканцев обвиняет Исламабад в провале антитеррористической кампании США/НАТО 2001-2014 гг. в Афганистане, а именно, в защите и предоставлении мест укрытий на своей территории террористам (радикалам), включая талибов, угрожающим региону и за его пределами, в первую очередь, американцам. В администрации США считают Пакистан неспокойным союзником, которого критикуют за связь с талибами и укрывательство лидеров боевиков. Так, по американским данным, в Афганистане и Пакистане действуют 20 террористических организаций, запрещенных ООН. Поэтому Д. Трамп призывает американских военнослужащих уничтожить террористов на территории Пакистана. Одновременно США ужесточили санкции по отношению к запрещенным организациям с тем, чтобы лишить их самой возможности экспортировать террор. И все это делается под пропагандистским предлогом помешать ядерному оружию попасть в руки террористов и использовать его против Америки или другой страны.

В 2017 г. администрация Д. Трампа переписала из стратегии президента Б. Обамы параграф «Пакистан», не придумав ничего нового. Устаревшие подходы США к Афганистану и Южной Азии в принципиально новых экономических и геополитических условиях лишь подчеркивают политическую близорукость авторов этой стратегии. На это Исламабад разрабатывает адекватный ответ, одним из пунктов которого является блокирование (по опыту 2011 г.) сухопутного и авиатранзита грузов для американских военнослужащих в Афганистане, не имеющего выхода к морю.

Индия названа третьей страной в новой стратегии США в Афганистане и Южной Азии. Д. Трамп характеризовал Нью-Дели стратегическим партнером США по безопасности и экономике в рассматриваемом регионе, с кем планируется дальнейшее всестороннее развитие взаимодействия. При этом особо подчеркивается лидирующая роль Индии в стабилизации ситуации в Афганистане, что в том числе предполагает миллиарды индийских инвестиций в экономику страны.

Таким образом, ставка США на военное решение афганской проблемы, несмотря на провал там антитеррористической кампании 2001-2014 гг., исключает мирное урегулирование в опустошенной войной стране. И вина в этом во многом лежит на нынешней администрации США.

 

Наталья Замараева, старший научный сотрудник сектора Пакистана Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук. 



[1] Напомним, что США и Великобритания в октябре 2001 г. ввели  в Афганистан ограниченный контингент войск, с 2003  г. там действовали страны НАТО и союзники в рамках Международных сил содействия безопасности численностью до 100 тыс. военнослужащих. В декабре 2014 г. основная часть военнослужащих выведена. В настоящее время в Афганистане находятся 8 400 американских солдат и офицеров.