Социокультурные особенности уйгуров и потенциальные возможности взаимопонимания в контексте сложившейся ситуации вокруг Синьзянь-Уйгурского автономного района Китая

« Назад

Социокультурные особенности уйгуров и потенциальные возможности взаимопонимания в контексте сложившейся ситуации вокруг Синьзянь-Уйгурского автономного района Китая 22.10.2020 14:30

Будучи кросс-культурологом, постараюсь сфокусировать взгляд на отличиях ханьцев и уйгуров, но полезней будет взглянуть на проблему с точки зрения поисков потенциальных мостов для сближения.

Многие нейролингвисты придерживаются мнения, что язык – это средство мышления. К примеру китайская лингвокультурология видит свою задачу в изучении связей между китайским языком и китайской культурой в рамках осознания «исторической̆ миссии» Поднебесной. Культуру ищут в «ключевых словах», в идиомах, устойчивых выражениях. Например, к «ключевым словам» русской культуры относятся,  существительные Тоска, Судьба и Душа; у японцев есть понятия Honne и Tate Mae (внутренний мир и внешние проявления); у китайцев «Гуанси», братский принцип.

Благодаря этим ключевым межкультурным концепциям формируется мышление ребёнка. И тут нужно отметить, что большинство жителей Синьцзян-Уйгурского автономного района не владеют китайским языком. Ново-уйгурский язык относится к алтайской семье (тюркская ветвь). Уйгуры используют латинский или арабский алфавит, а ханьцы – китайские иероглифы. Даже если согласиться со всеми критиками лингвокультурологии сразу, сам способ изучения этих двух языков развивает разные функции мозга, разные черты характера.

Плюс фактор энтропии или шума, который существенно влияет на коммуникационный процесс людей даже говорящих на одном языке, в силу хотя бы когнитивных искажений, а что говорить, когда люди говорят на разных языках? Поэтому китайское правительство столь много сил вкладывает в обучение китайскому языку, но процесс идет не так просто. Понятно, что люди, воспринявшие китайский язык с его методом изучения, концепциями и идиомами, мыслили бы уже в куда более близком китайцам русле.

Языковая картина мира ханьца отождествляется с повышенной образностью, музыкальностью и эмоциональностью, идеей свободы мышления, интуитивности. Это отражено в их коммуникативном стиле. Он, как форма хорошей симфонии, не даёт заскучать. В переговорах ханьцы терпеливы и вежливы, но более экстраверты, чем японцы, к примеру, и менее экстравертны, чем уйгуры. Они могут говорить с позиции силы, но будут стараться сохранить лицо всех участников процесса.

Китайскому (ханьскому) переговорщику во время преамбулы необходимо узнать партнёра, чтобы уже на ходу адаптировать предложение. Встречаясь с преградой, они могут затягивать процесс, пробовать разные тактики, в том числе и жесткой риторики, если препятствие продолжается – тактика может измениться. Ханец прощупывает партнёра.

Коммуникационный стиль уйгуров радикально отличается и происходит от своих основных корней: исламской религии, которая является источником его разнообразия.  Влияние тюркских языков обеспечивает декламаторские вставки, а также упорную позицию в попытке открыть и поддерживать коммуникационные каналы. Связь с Китаем гарантирует терпеливость определенную и азиатские ориентиры на диалог, а также пассивные периоды для размышления, чтобы подстроить свою позицию под собеседника. Могут быть своеобразные американские горки со взрывными периодами, сменяющимися азиатским спокойствием. Они невероятно контролируют себя и, чутки к конъюнктуре, чувствуют политический климат, могут воспринимать и подчиняться разуму.

Обмен, который ведет к прогрессу считают конструктивным, поэтому держат дверь открытой, что называется, для дальнейших дискуссий, торгов, если хотите. Слово торг не случайно. Хоть уйгуры – это закрытый для «чужих», особенно для ханьцев, народ, они знают толк в торговле и ради выгоды готовы на коммуникацию с «чужаками». На их территории исторически проходил «шелковый путь». И это, по сути, торговое сословие, которое ради выгоды, скорее всего, готово адаптироваться к любым запретам.

Существенно отличается акт слушания ханьцев и уйгуров. Уйгуры будут слушать внимательно в поиске той самой выгоды, но при этом они бы хотели убыстрить процесс, чтобы вычленить детали. Поэтому выступающим нужно избегать двусмысленности, что очень любят китайцы. И это важное отличие.

Уйгуры не любят критику и официоз, любят прямые предложения. Если же критика присутствует, она никогда не должна быть прямой и всегда мягкой, потому что иначе мы столкнемся с самозащитой – как правило на высоком уровне стресса. Надо также упомянуть, что они слушают с определенным уровнем скепсиса. Довольно нетерпеливы, любят энергичных спикеров. Другое дело – ханьцы, где умение слушать – это хорошие манеры. Манеры говорящего играют более важную роль, чем само содержание сообщения. Тут ханьцам нужно помнить, что с уйгурами это не работает.

У ханьца также велико желание гармонии во взглядах сторон, поэтому они могут тянуть и откладывать ответ. Тут еще играет свою роль желание сохранить лицо всех участников процесса, которое у ханьцев выражено более сильно, чем у жителей СУАР.

В межкультурной коммуникации есть понятие слоёв культуры, которые сложены в треугольник. Но есть тут очень важное замечание. Когда речь идёт об исламе, идентификация осуществляется в первую очередь не по национальному, а по религиозному принципу. При этом самоопределение генерирует ценности, поэтому в поисках путей сближения, легче и понятней оперировать не понятиями государственности, народности, скрепов, гендера, класса, а ценностями религиозной составляющей. В случае Синьцзян-Уйгурского важна тесная работа со старейшинами в поиске баланса в вопросе сосуществования разных народностей.

Если подытожить вышесказанное, с точки зрения межкультурной коммуникации, полезно рассмотреть следующие шаги:

- обязательное изучение китайского языка;

- принимать во внимание коммуникативные особенности обеих сторон, такие как особенности ведения переговоров и аудиальные паттерны;

- учитывать фактор самоопределения в процессе апелляции к правильно определённым ценностям.