«В преддверии Астанинского саммита ШОС: ожидания и перспективы»

« Назад

«В преддверии Астанинского саммита ШОС: ожидания и перспективы» 08.06.2017 11:57

 

 

16 мая 2017 г. в Институте стран СНГ был проведен круглый стол «В преддверии Астанинского (2017 г.) саммита ШОС: ожидания и перспективы», в работе которого приняло участие свыше двадцати экспертов из Института Дальнего Востока РАН, Института востоковедения РАН, Российского института стратегических исследований, МГУ им. М.В. Ломоносова, МГИМО (У) МИД России, Дипломатической Академии МИД РФ, ИМЭМО РАН, РУДН им. П. Лумумбы и ряда других научных и общественных организаций. Всего в рамках проведения этого мероприятия было сделано одиннадцать докладов.

 

Актуальность проведения указанного круглого стола была очевидной, так как 8-9 июня 2017 г. в Астане пройдет саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), который завершит процесс присоединения к ШОС Индии и Пакистана в качестве полноправных членов Организации. Фактически это означает ее выход за пределы Центральной Азии в рамках формирования «Большой Евразии» на базе ЕАЭС, ШОС и АСЕАН. Этот процесс несет Организации как новые возможности, так и создаст дополнительные вызовы, в том числе в области ядерного нераспространения и урегулирования вооруженных конфликтов. Но только это позволит создать основу для нового многополярного мира.  

Помимо этого, 19 мая 2017 г. в Иране состоятся президентские выборы. Их итог окажет свое влияние на позицию иранского руководства по вопросу дальнейшего расширения ШОС за счет Исламской Республики Иран (ИРИ). Становление Ирана как региональной державы делает желательным его принятие в полноправные члены ШОС, но по-прежнему отсутствует единство мнений по этому вопросу как внутри Организации, так и со стороны Тегерана.   

Для обсуждения в рамках круглого стола были предложены следующие вопросы:

- ожидаемые итоги саммита ШОС в Астане;

- вызовы, стоящие перед Шанхайской организацией сотрудничества в процессе ее расширения;

- российско-китайское взаимодействие на пространстве Евразии;

- индо-пакистанский и иранский факторы в развитии ШОС;

- перспективы создания «Большой Евразии».

Круглый стол открыл заместитель директора Института стран СНГ, заведующий отделом евразийской интеграции и развития ШОС Евсеев Владимир Валерьевич. В своем выступлении он отметил изменение баланса сил в Центральной Азии, на Южном Кавказе, Ближнем и Среднем Востоке и в целом на территории Евразии. В частности, в Центральной Азии все большую активность проявляет Токио, который развивает диалог «Центральная Азия + Япония». Во многом это обусловлено стремлением японской стороны сдержать развитие китайской инициативы «Экономический пояс Шелкового пути» (ЭПШП). Появление в регионе Индии имеет подобные причины, что сопровождается ускорением создания Международного транспортного коридора «Север – Юг». Помимо России и Китая интерес к Центральной Азии и Южному Кавказу также проявляют Турция, Иран, Республика Корея и ряд других внешнеполитических игроков на фоне ослабления присутствия США и их европейских союзников. Для государств «шосовской семьи» это создает новые возможности для осуществления интеграции в рамках «Большой Евразии». Но одновременно в этом регионе усиливается конкуренция внешнеполитических игроков.    

Первым выступил президент Центра общественно-политических исследований Махлай Алексей Александрович. В своем выступлении на тему «ШОС и Китай: вчера, сегодня, завтра» он отметил, что Шанхайская организация сотрудничества выдержала испытание временем, а Китай за время существования Организации укрепил свою внутреннюю безопасность. Далее Махлай А.А. коснулся проблемы формирования мирового порядка и рассмотрел некоторые аспекты двухсторонних экономических отношениях КНР с конкретными странами Центральной Азии. При этом эксперт отметил усиление экономического и финансового влияния Китая на Таджикистан, Киргизию и Казахстан (КНР контролирует 25% добычи нефти в этой республике), а Туркменистан является основным экспортером природного газа в КНР. Помимо этого, в КНР обучается 25 тыс. студентов из стран Центральной Азии, а в РФ – только 3 тыс. таких студентов. В связи с этим Пекин в рассматриваемом регионе воспринимается как дружественное государство и даже в качестве альтернативы Москвы в области безопасности.

Относительно внешней политики Китая Махлай А.А. привел в пример доктрину «Три севера, четыре моря», которая была принята ЦК Компартии Китая в 1993 г. Она предусматривала мирное одоление «Североамериканских Соединенных Штатов, Североатлантического альянса (НАТО) и Севера Евразии (России за Уралом)» с превращением Китая в 2012 -2015 гг. в «глобальную державу 1-го разряда». Это, как он считает, способствовало тому, что ШОС стала, с одной стороны, дискуссионной площадкой, а с другой - инструментом реализации китайской инициативы «Один пояс, один путь».

В ходе круглого стола свой доклад представила старший научный сотрудник сектора Пакистана Института востоковедения РАН Замараева Наталья Алексеевна. Она указала, что решение о полноправном членстве  Пакистана в ШОС было принято на саммите Организации  в Уфе  в июле 2015 г. Ранее Исламабад заявлял о полной поддержке политики ШОС и реализуемых ей программ ШОС. Именно поэтому Пакистан с опережением установленного графика  выполнил необходимые процессуальные мероприятия. И на саммите  ШОС в Астане  в июне 2017 г. Исламабад станет полноправного членом Организации, что можно рассматривать как дипломатическую победу страны, находящую в некоторой изоляции. В частности, против Пакистана консолидировано выступают Афганистан, Индия и Иран. В качестве ответной меры Исламабад проводит внешнеполитический курс  на укрепление собственных позиций в различных международных организациях.

Членство Пакистана в ШОС следует рассматривать  вопрос статуса отношений с пограничными государствами; отношений с центрально-азиатскими республиками, Китаем и Россией; и как отношения с Аравийскими монархиями Персидского залива. При этом следует учитывать, что сейчас Исламабад переживает пик напряженности по всему периметру сухопутных границ: Афганистаном, Индией, и даже Ираном. Так, начальник генерального штаба ВС Ирана генерал-майор Мохаммад Багери, помня о недавнем трансграничном обстреле иранских пограничников, назвал Пакистан террористическим государством. С его точки зрения, районы, прилегающие к восточным границам Ирана, превратились в места укрытия и лагеря  подготовки и оснащения террористов – наемников Саудовской Аравии, которых поддерживают США.

В таких условиях Исламабад активно развивает отношения практически со всеми республиками постсоветского пространства, в первую очередь с теми из них, где преимущественно проживает мусульманское население. Подтверждением этого служат двусторонние визиты в Астану, Ашхабад, Баку, Бишкек,  Душанбе и Ташкент официальных лиц из Исламабада. Аналогичная работа ведется и в рамках  возрожденной в марте 2017 г. Организации экономического сотрудничества. При этом пакистанской стороной делаются заявления о намерении реализовать  в регионе крупные энергетические проекты – САSA, ТАПИ и т.д. Но отсутствие должного финансирования и «мятежный» Афганистан фактически блокируют  их реализацию.

На протяжении последних лет ориентиром для Исламабада во внешней политике был и остается Пекин. Так, подписанный в апреле 2015 г. пакет двусторонних соглашений предполагает китайские инвестиции, объем которых к маю 2017 г. вырос до 52 млрд долл., что для экономики Пакистана является беспрецедентным. Проект «Китайско-пакистанского  экономического коридора», в свою очередь, является самостоятельным сегментом китайской инициативы «Один пояс, один путь». Причем китайские финансовые ресурсы направляются в самые слабые сектора  Пакистана – энергетику и  дорожную инфраструктуру. 

Интенсивное строительство и/или модернизация меридианной  (через провинцию Белуджистан) автомагистрали способствовали тому, что уже в ноябре 2016 г.  тестовый торговый караван с китайскими и пакистанскими товарами прошел по «западному» маршруту «Китайско-пакистанского  экономического коридора». В его рамках порт Гвадар является точкой сопряжения сухопутного и  морского маршрутов транспортировки китайских грузов, которые далее направляются в страны Персидского залива и Африку.

Несомненно, что Пакистан является эффективным проводником китайской инициативы «Один пояс, один путь» (ее частный случай – «Экономический пояс «Шелкового пути»). Его членство в ШОС позволяет реализовывать через Центральную Азию кратчайшие сухопутные и морские пути для торговли или транспортировки товаров как внутри региона, так и за его пределами. При этом Исламабад выступает в качестве и торгового партнера, и  транзитной стороны, что полностью отвечает его национальным интересам. Следовательно, в дальнейшем Пакистан будет использовать все механизмы Организации для осуществления мультимодальной китайской инициативы «Один пояс, один путь».

Вслед за  Китаем и центральноазиатскими  республиками, третьим стратегическим приоритетом  внешней политики Пакистана является регион Персидского залива. Так, пакистанский генерал-лейтенант Рахил Шариф, ранее начальник штаба Сухопутных войск, в апреле 2017 г. назначен командующим Исламского военного альянса, возглавляемого и финансируемого в основном Королевством Саудовская Аравия.

Помимо укрепления позиций Исламабада в  мусульманском мире,    разработки ряда военных операций в регионе  по просьбе Эр-Рияда и других столиц,  Исламабад планирует   дальнейшее развитие своей ядерной программы, щедро финансируемой Аравийскими монархиями Персидского залива. Своей конечной целью Исламабад видит членством в Группе ядерных поставщиков. Учитывая заявление президента России Владимира .Путина о нецелесообразности расширения клуба ядерных стран,  Пакистан, уже  в рамках  ШОС будет использовать различные рычаги с тем, чтобы оказать давление на Москву по этому вопросу.  

Учитывая вышеизложенное, членство  Пакистана в ШОС – с одной стороны – определенное продвижение национальных интересов России в ее восточном векторе внешней политики, но с другой стороны – усиление существующих вызовов. Так, индо-пакистанский конфликт привносится в рамки ШОС. А реализация китайской инициативы «Один пояс, один путь», к которой Россия уже присоединилась, потребует от Москвы усилий по урегулированию афганского кризиса. По ее мнению, Россия на двадцать лет опоздала в развитии своих отношений с Пакистаном. Как следствие, Исламабад диверсифицировал своих внешнеполитических и торговых партнеров.     

Далее выступил ведущий научный сотрудник Центра изучения СВА и ШОС Института Дальнего Востока РАН Морозов Юрий Васильевич. В докладе «Российско-китайское взаимодействие на пространстве Евразии» он отметил, что ШОС за время своего существования так и не стала военно-политической организацией. Китай в своей внешней политике уделяет пристальное внимание реализации инициативы «Один пояс, один путь» и ее частного случая для Центральной Азии - «Экономический пояс «Шелкового пути», избегая любых форматов многостороннего сотрудничества (в рамках ШОС в реальности не действует ни одного даже трехстороннего проекта). Причем, согласно четвертому этапу развития КНР под девизом «Величие и достоинство» (2009-2019 гг.), Китай выходит из тени. По ряду показателей, китайская экономика – первая в мире.

КНР вкладывает сотни миллиардов долл. в виде долгосрочных инвестиций во всех регионах не только Евразии, но и мира, включая Африку и Латинскую Америку. С целью расширения своей экономической экспансии он ориентируется на создание Свободных экономических зон. Не менее активен Китай и в гуманитарном сфере, где на базе Институтов Конфуция Пекин реализует soft power (политику мягкой силы), которая намного сильнее, чем аналогичная сила РФ даже на постсоветском пространстве. 

Заместитель руководителя Центра Азии и АТР Российского института стратегических исследований Волхонский Борис Михайлович в докладе «Индо-пакистанский фактор в развитии ШОС. Возможности и риски для евразийской интеграции, связанные со вступлением в ШОС Индии и Пакистана» поделился своим видением о вступлении в Организацию в качестве полноправного члена Индии. Он подтвердил, что ШОС является одним из инструментов реализации китайской инициативы «Один пояс, один путь».

Эксперт не смог однозначно ответить на вопрос: «Насколько Индии нужна ШОС?» Как он полагает, для Индии наиболее привлекательной остается экономическая сторона двухсторонних отношений с Россией и создание прочного политического плацдарма в государствах Центральной Азии. Не менее важной, отмечает исследователь, станет проблема раздела водных ресурсов между Индией и Пакистаном.

Волхонский Б.М. полагает, что отдельного внимания заслуживает проблема Кашмира. Китай вложил в создание соответствующего коридора в пакистанской провинции Гилгит-Балтистан 46 млрд долл и ещё 27 млрд инвестиций планирует на создание в Пакистане гидротехнических сооружений. Следовательно, КНР из Кашмира не уйдет, что надолго останется серьезным раздражителей китайско-индийских отношений. Это может привести к тому, что Индия начнет блокировать деятельность ШОС. С другой стороны, присутствие Дели в Организации позволяет Москве сбалансировать там влияние Пекина.+

Старший научный сотрудник Отдела Кореи и Монголии Института востоковедения РАН Е. Бойкова Елена Владимировна в своем выступлении о перспективах Монголии в ШОС заметила, что Улан-Батор полностью устраивает статус наблюдателя в ШОС. Во-первых, не ясны реальные цели ШОС. Во-вторых, Улан-Батор не желает ссориться с Вашингтоном в соответствии с концепцией «третьего соседа». 

ШОС в Монголии рассматривают в качестве площадки для диалога с Россией и Китаем. Она также отметила, что Монголия достаточно успешно продвигает вопрос о создании зон мира и безопасности в Северо-Восточной Азии. В связи с этим Центральная Азия для Монголии не столь интересна.

Пристальное внимание на круглом столе было уделено перспективе вступления Ирана в ШОС. В своем докладе «Некоторые последствия приема Ирана в ШОС» старший научный сотрудник сектора Ирана Института востоковедения РАН Федорова Ирина Евгеньевна осветила некоторые стороны вступления Ирана в ШОС. Во-первых, после победы Хасана Роухани на президентских выборах, состоявшихся в Иране 19 мая 2017 г., шансы на полноправное вступление ИРИ в ШОС стали более реальными. Тем не менее, «реформаторы» большее внимание уделяют развитию не многосторонних, а двухсторонних отношений. Тогда как «консервативное крыло» считает, что не нужно прикладывать особых усилий для вступления ИРИ в ШОС.

По Конституции Исламской республики Иран предпочтение отдается развитию отношений с исламскими странами. Основатель же ИРИ Имам Хомейни считал, что Иран должен идти своим собственным путем. Если руководство Ирана все-таки решит изменить свой статус в Организации, то потребуется получить поддержку этого в Меджлисе (национальном парламенте), что может занять длительное время.

Во-вторых, у Ирана существуют некоторые противоречия с другими членами ШОС – странами Центральной Азии, в частности с Таджикистаном. Серьезные проблемы наблюдается во взаимоотношениях Тегерана с Исламабадом. Как следствие, на пакистанской территории базируются ячейки запрещенной в Иране исламистской суннитской группировки «Джундалла». В случае вступления Ирана в ШОС это будет затруднять принятие совместных решений в рамках Организации.

В-третьих, до сих пор нет четкого курса внешней политики администрации Дональда Трампа по отношению к Ирану. Между тем, государственный секретарь США Рекс Тиллерсон в своем докладе Конгрессу подчеркнул необходимость углубления противоречий между Ираном и Россией. Он также рекомендовал не привлекать Иран к решению международных вопросов.  Это будет подталкивать Тегеран к повышению своего статуса в ШОС.  

В-четвертых, вступление Ирана в ШОС объективно снизит роль в этой организации центральноазиатских государств.

Эксперт по Ирану Юртаев Владимир Иванович из РУДН отметил, что изначально в основе ШОС лежал диалог пяти цивилизаций, включая исламскую. Тем не менее, с учетом специфики Исламской республики Иран, он усомнился в возможного вступления Ирана в ШОС. В частности, Юртаев В.И. задал вопрос: «Что Иран может дать ШОС?» В настоящий момент статус Ирана в Организации в качестве наблюдателя позволяет ему участвовать во всех проектах ШОС. Тегеран лишь не имеет права решающего голоса.

Более того, Исламская республика Иран хочет повысить свой статус в ШОС на своих условиях. При этом, согласно Конституции, ИРИ должна экспортировать исламскую революцию. Это создаст существенные сложности после вступления Ирана в Организацию в качестве полноправного члена. Помимо этого, ШОС окажется вовлеченной во все ближневосточные конфликты с участием Ирана ввиду его борьбы за региональное лидерство.

Официально заявляется, что к 2025 г. товарооборот Ирана и Китая составит 600 млрд долл. В это трудно поверить, так как такие показатели сейчас имеют Китай и США.

Отдельно исследователь заметил, что Иран практикует так называемую «треугольную дипломатию». В настоящих условиях исторический региональный треугольник Королевство Саудовская Аравия-Иран-Турция потерял свое ментальное значение. Вместо этого возникли новые треугольники, например, Россия-Иран-Турция по урегулированию сирийского вооруженного конфликта.

В заключение Юртаев В.И. сделал вывод о том, что ШОС будет решать транспортную проблему Китая или это сделает стратегическая инициатива «Один пояс, один путь».

Директор Центра изучения современного Афганистана Нессар Омар в своем выступлении на тему «Афганистан в ШОС» рассмотрел влияние таких крупных государств как Индии и Китая на безопасность Исламской республики Афганистан. При этом эксперт отметил, что афганский кризис мешает КНР реализовывать глобальную инициативу «Один пояс, один путь». По Пекин не желает ссориться с Вашингтоном, поэтому Китай выступает за вывод американских войск из Афганистана с помощью России (в том числе в рамках деятельности ШОС). В свою очередь, Индия не заинтересована в сближении Афганистана и Китая.

Чрезвычайный и Полномочный Посол Бурляй Ян Анастасьевич выступил на тему «Общественная дипломатия в рамках ШОС и противодействие международному терроризму». В своем докладе Бурляй Я.А. показал неутешительную статистику совершения террористических актов в мире. Согласно экспертным оценкам, в 1970-е годы регистрировалось 500 террористических актов в год. Сегодня их число достигает 12 тыс. Исследователь отмечает, что государства проигрывают борьбу с терроризмом, победа в которой должна быть одержана в умах людей.

Посол Бурляй Я.А. полагает, что следует поставить надёжный заслон на пути распространения псевдоисламских идей, являющихся фундаментом идеологии сторонников запрещённой в России организации «Исламское государство». Для этого необходимо объединение всех людей доброй воли в своего рода Антитеррористический интернационал. В связи с этим эксперт отметил, что правильным шагом на этом направлении стало участие Русской православной церкви во Всемирном саммите в защиту гонимых христиан, состоявшемся недавно в Вашингтоне по инициативе Фонда лидера евангеликов Франклина Грэма. Однако, по мнению исследователя, это лишь первый шаг.   В не меньшей степени от «Исламского государства» страдают мусульмане и иудеи. Поэтому речь должна идти о создании Антитеррористического союза авраамических религий. Именно поэтому столь важна роль общественной дипломатии и гражданского общества, в том числе в рамках ШОС. 

Таким образом, проведенный круглый стол подтвердил серьезный интерес российского экспертного сообщества к проблемам развития Шанхайской организации сотрудничества, после вступления в ее члены Индии и Пакистана. Однако, по мнению большинства участников круглого стола, это создает Организации больше вызовов, чем дает ей каких-либо преимуществ.

Ромашкина Н.П.[1]

 

 

Расширение сотрудничества в сфере информационной безопасности в рамках ШОС

 

Круглый стол

«В преддверии саммита ШОС: ожидания и перспективы»

Институт стран СНГ, 16 мая 2017 года

 

 

Обеспечение информационной безопасности является в настоящее время одной из наиболее острых и актуальных проблем современных международных отношений. Это проблема, которую в настоящее время не в состоянии решить в одиночку ни одно, даже самое развитое государство. Это проблема, угрозы в рамках которой нарастают в геометрической прогрессии. Это проблема, для решения которой еще не разработаны эффективные механизмы противодействия и профилактики на национальном уровне, не говоря уже о международном.

 

При этом вызовы исходят как из информационно-психологической сферы, когда речь идет об угрозах вредоносного воздействия на умы и психику людей, так и из информационно-технологического пространства, т.е. от угроз техническим объектам, связанным с использованием информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) (или о кибербезопасности).

 

Исключительную важность этой проблемы в мае 2017 г. отмечал Президент РФ В.В. Путин в Китае на международном Форуме «Один пояс — один путь». Об этом в конце апреля 2017 г. говорил на организованной министерством обороны VI Московской конференции по международной безопасности MCIS-2017 секретарь Совета Безопасности России Н.П. Патрушев.

 

Безусловно, решение этой проблемы невозможно без участия стран – членов ШОС. И это та область, где Россия способна взять на себя инициативную роль по целому ряду причин. Важнейшим шагом в этом направлении было Соглашение между правительствами государств-членов Шанхайской организации сотрудничества   о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности, подписанное 16 июня 2009 г. и вступившее в силу 5 января 2012 г. В документе обозначены основные угрозы в области обеспечения международной информационной безопасности, представлены основные направления и общие критерии сотрудничества.

 

Однако это только начало большого пути. И необходимо предпринимать меры по реализации этого важнейшего документа. Это становится особо острой проблемой в условиях нарастающего характера угроз в информационной сфере.

 

В целом угрозы можно разделить на несколько групп.

  1. Применение информационного оружия в военно-политических целях для осуществления враждебных действий и актов агрессии.
  2. Применения ИКТ в террористических целях, в том числе для оказания деструктивного воздействия на элементы критической информационной инфраструктуры;
  3. Для совершения преступлений, в том числе связанных с неправомерным доступом к компьютерной информации, с созданием, использованием и распространением вредоносных компьютерных программ.
  4. Опасность вмешательства во внутренние дела суверенного государства посредством ИКТ, нарушение общественной стабильности, разжигание межэтнической, межнациональной розни.

 

И еще одна важная угроза связана с тем, что уровень безопасности ИКТ уже оказывает существенное влияние на уровень стратегической стабильности. И в первую очередь, беспокойство вызывает информационная безопасность систем командования и контроля над ЯО. Эта проблема связи процессов обеспечения информационной безопасности и стратегической стабильности пока очень слабо изучена и представлена в открытых источниках. Она вообще отсутствует в международных документах, и в том числе, в документах ШОС, членами которой является уже несколько стран с ядерным оружием. При этом актуальность задачи возрастает. И таким образом проблема информационной безопасности уже напрямую связана с вопросами российско-китайского взаимодействия, перспективами создания «Большой Евразии» и другими актуальными вопросами будущего развития ШОС.

 

В этом контексте очень показательным является тот факт, что в один день летом 2016 г. были подписаны два документа: Совместные заявления Президента РФ и Председателя КНР об укреплении глобальной стратегической стабильности и о взаимодействии в области развития информационного пространства.

 

Поэтому одной из важнейших задач на современном этапе является развитие совместного диалога по вопросам обеспечения стратегической стабильности с учетом новых дестабилизирующих акторов, в первую очередь, конечно, между ядерными державами. При этом необходимо разрабатывать:

  • теоретические и методологические подходы к общепринятому понятию стратегической стабильности,
  • совместные критерии оценки уровня стратегической стабильности,
  • практические методы обеспечения необходимого и достаточного уровня стратегической стабильности в изменившейся системе международных военно-политических отношений с учетом новых дестабилизирующих факторов, среди которых, несомненно, уже находятся угрозы информационной безопасности.

 

В самое ближайшее время России целесообразно инициировать решение целого ряда проблем информационной безопасности в рамках ШОС. Среди них ускоренное создание системы мониторинга и совместного реагирования, включающие все страны ШОС; сокращение «цифрового разрыва» между странами и оказание содействия в «наращивании потенциала»; совместные механизмы защиты прав интеллектуальной собственности и многие другие.

 

Для эффективной деятельности в этой сфере, для противодействия и профилактики вызовов и угроз исключительно важную роль играет грамотное прогнозирование и планирование.  А для этого уже сейчас необходимо срочно решать задачи по подготовке специалистов. И здесь мы сталкиваемся с проблемой обособленности в экспертом сообществе, когда часть специалистов занимается исключительно техническими вопросами, другая – правовыми, третья – психологическими аспектами информационной сферы и т.д. Все это не позволяет разработать общую стратегию, основанную на междисциплинарном и межведомственном подходе.  Поэтому, помимо совместной деятельности компетентных органов государств - членов ШОС, специальных служб и т.д., крайне важно усилить совместные действия научно- экспертного сообщества.

 

Для достижения этой цели целесообразно создать, например, Ассоциацию специалистов по информационной безопасности стран ШОС для формирования культуры информационной безопасности, проведения совместных семинаров, необходимых экспертиз, исследований и оценок в области обеспечения информационной безопасности, которая включала бы экспертов из разных областей, а также, что не маловажно, экспертов, изучающих эту проблему на меж- и мультидисциплинарном уровне.

 

Кроме того, целесообразно организовать в России Центр повышения квалификации специалистов в области информационной безопасности для граждан государств ШОС, который должен быть нацелен на предоставление обучающимся всесторонней, ориентированной на политические аспекты программы для овладения знаниями о широком спектре современных угроз в информационной сфере, а также методами разработки и принятия решений в информационной политике, стратегии и планировании в рамках междисциплинарного и межведомственного подхода. Задачи Центра, в частности, могут включать расширение диалога с партнерами по ШОС в целях более полного понимания динамики угроз в информационном пространстве; согласование общих терминов и определений; предоставление возможностей для налаживания контактов с коллегами из других областей и стран и т.д. Преподавателями Центра могли бы выступить ведущие эксперты из государственных структур, научных и образовательных учреждений, приглашенные докладчики из национальных и международных организаций, занимающиеся проблемами информационной безопасности. Программы курсов Центра способствовали бы обмену мнениями представителей стран ШОС для подготовки общей стратегии противодействия угрозам и в информационно-психологической, и в информационно-технологической сферах.

 

 



[1] Ромашкина Наталия Петровна, Руководитель подразделения проблем информационной безопасности ЦМБ ИМЭМО РАН, профессор, член-корреспондент АВН РФ, кандидат политических наук, Romachkinan@yandex.ru